ИЗМЕРЬ ПЛАНЕТУ ШАГАМИ САМ!

83-летний олимпиец Байков в отличной форме

9 февраля 2018г.

Сегодня Виктор Байков — одна из наиболее ярких фигур на марафонском небосклоне страны начала 60-х годов отмечает свой 83-й день рождения. Наш поздравительный телефонный звонок застал легендарного почтенного спортсмена в бане. Виктор Васильевич, находясь в обойме большого спорта много лет, смог сохранить хорошее здоровье, легкость на подъем и оптимизм. Чем не наглядный пример для подражания?

Байков вошел в историю национального марафона неординарными достижениями. Он четыре раза подряд выигрывал чемпионат СССР (1961-1964 гг.), добыл бронзовую медаль на чемпионате Европы (1962 г.), участвовал в Олимпийских игр 1964 года в Токио, а еще в 1963 году установил мировой рекорд в беге на 30 000 м по стадиону (1:34.32,2). На мировой арене это достижение уже побито. А вот как национальный рекорд — действует и по сей день. Даже вообразить сложно — этому рекорду 55 лет! Назовите другого такого марафонца, который смог собрать столько званий и титулов.

Сегодня мы не стали отвлекать Виктора Васильевича расспросами о его беговой жизни, чтобы у него осталось достаточно времени для встречи со старыми друзьями и приема многочисленных поздравлений. Да и добавить, как сказал Байков, особенного нечего к тому, что он уже поведал нам — тогда еще печатному журналу «Бег и мы» — несколько лет назад.

Вот некоторые выдержки из того большого обстоятельного разговора.


«…В наше время вся группа выносливости сборной СССР замыкалась на одном тренере — Григории Исаевиче Никифорове. Это был выдающийся тренер, подготовивший олимпийских чемпионов Владимира Куца, Петра Болотникова, чемпиона Европы Сергея Попова.

Так вот, у Григория Исаевича, по большому счету, все тренировались по одной системе: и стайеры, и марафонцы, и стипль-чезисты. Даже на тренировку выбегали все вместе. И начиналась гонка, тренировочная конкуренция: кто выживет, тот и выживет. Но раз эта система приносила свои положительные плоды, раз мы тогда выигрывали десятку, выигрывали пятерку, выигрывали марафон и даже стипль-чез, значит, все было правильно или почти правильно.

А моим личным тренером был Александр Федорович Агрызкин. Но несмотря на то, какие планы он мне писал, все потом подвергалось коррекции тренера сборной — Григория Исаевича. Эта постоянная состязательность, соревнование друг с другом вырабатывали стремление бороться до конца. Когда мы, например, приезжали на сбор в местечко Пущеводицы, что под Киевом, то тренировались на одной прекрасной трассе — по обе стороны корабельные сосны, воздух — не надышишься. Последние 800 метров этой трассы мы называли олимпийской прямой, где и разыгрывали финиш. Даже наш великий мэтр Петр Болотников включал здесь свою максимальную скорость, и все мчались за ним. Но Петр Григорьевич был опытнейшим спортсменом. Так как почва под ногами была слегка песчаная, проскальзывающая, то он надевал шиповочки, такие подточенные, и никому не уступал эти последние метры. Вот на этом тренировочном круге в 17,5 км все и создавалось, пеклись все блины, вся группа выносливости страны была здесь…»

«…Я свою спортивную карьеру начал не с бега — с коньков. Занимался ими очень здорово. Выступал даже на Спартакиаде народов РСФСР. Но как-то уж больно долго не мог там выполнить мастера. Так вот, Агрызкин меня однажды увидел и убедил, что сделает из меня классного стайера. Способности к бегу у меня, конечно, были. Я, например, еще практически не занимаясь легкой атлетикой, выиграл забег на 800 метров у чемпиона Спартакиады народов РСФСР 1956 года Генки Хлыстова. Это было на студенческих играх в Рязани. База у меня тогда была только конькобежная. А Генка потом занял шестое место на Спартакиаде народов СССР, что считалось покруче, чем чемпионат страны. Но надо признаться, на тех студенческих Ирах в забеге на 1500 м он со мной расправился жестоко, метров 30–40 привез.

Прозанимался я коньками лет пять-шесть, начиная с седьмого класса. Так вот, Агрызкин меня уговорил перейти в легкую атлетику, и вскоре я действительно выполнил мастера спорта в марафоне. Случилось это на чемпионате страны в Тбилиси, где я с результатом 2:22.17 финишировал вторым за Колькой Румянцевым. Было мне тогда 22 года…»


«…Я хорошо помню, что самая большая тренировка, какую я когда-либо выполнял, была 77 раз по 400 м через 100 метров медленного бега.

Подобные тренировки практиковал Григорий Исаевич Никифоров. Он не любил давать такую работу для марафонцев на стадионе. Чаще уводил нас в лес. Отмерит там 400 м, вот и бегали туда обратно. Это я и другие в сборной через 100 метров легкого бега отрезки молотили, а Серега Попов, помню, вообще отдых до 80 м бега трусцой сократил. Эту методику Никифоров позаимствовал у Эмиля Затопека, который вообще делал 100 раз по 400 м. Но у Григория Исаевича такая тренировка проходила с сокращением интервала отдыха и постепенным повышением скорости на самих отрезках.

Работу 77 раз по 400 м я сделал перед установлением рекорда мира на 30 000 м. Это был специально организованный на стадионе «Динамо» забег на побитие мирового рекорда именно на этой дистанции. По ходу я, кстати, улучшил рекорд Союза на 20 000 м и еще один мировой — на 25 000 м. В итоге пробежал 1:34.32,2.

Поведаю и о второй тренировке, какую я выполнил перед установлением этого мирового рекорда — 20 раз по 2000 м через 200 м тихого бега. Самый плохой результат — 6.12. Лучший — 5.58. Сможет кто сейчас это сделать? Мне говорят: «Дурак, сумасшедший». А я убежден, что за счет громадного объема можно добиться высокого результата. Но еще надо уметь найти подводку своего организма к нужным соревнованиям. Одному, может быть, надо сделать 30 раз по 400 м, другому — лишь 20 раз. Вот Агрызкин считал самой лучшей раскруткой перед соревнованиями хоть на 5000 м, хоть на 10 000 м, хоть перед марафоном — 15 раз по 300 м. И больше не нужно. Если ты до этого объемно тренировался, то вот эти 15 раз по 300 м через 100 м сделай быстро, а последние разы — вообще на пределе. И все — ты подвел себя к соревнованиям. А дальше только труси.

А вот Григорий Исаевич, как правило, за десять-двенадцать дней давал другую работу — темповые 15–20 км быстрее, чем в режиме марафона. Я же считаю, что 15 км еще можно бежать, но не больше. Он нас в Токио, когда мы уже приехали на Олимпиаду, за 10 дней до марафона заявил на 20 км и тем самым всех загубил. Я там эту двадцатку выиграл, а что толку? Зачем? Когда и так уже был готов к старту…»

«…И Григорий Исаевич, и Агрызкин были сторонниками большого объема. Как ни крути, а хорошему марафонцу, я считаю, все равно надо набегать за год 7000–8000 км. А дальше — включай свою голову. Чтобы быть классным марафонцем сейчас, надо бежать десятку 28.00. А у нас так даже стайеры не бегут, не то чтобы марафонцы. Вот и проблема…»


«…Перед Олимпиадой в Токио отбор марафонцев в команду проводился на чемпионате СССР буквально за два месяца до главного старта. Слишком поздно. По-моему, если не изменяет память, этот чемпионат проходил вообще дней за 35–40 до Олимпиады. Конечно, отбор в марафоне надо было проводить гораздо раньше.

Бежали мы в Киеве. Тяжелее забега я не припомню. Нахлебался — чуть ли до бессознательного состояния. Стартовали в четыре дня. По программе Олимпиады марафон в Токио должен был начаться в такое же время. Жара в Киеве в этот день стояла порядка 35–36 градусов. Да еще, как назло, на Бориспольском шоссе, по которому проложили трассу, дорожники укладывали асфальт. Получилась настоящая топка, да еще со специфическим испарением. И вот в таких условиях мы бежали 21 км в одну сторону, столько же обратно. Стартовало 186 человек, а закончили дистанцию, не поверишь, — только 29. Такого схода я не видел больше нигде и никогда.

На чемпионате получилось так, что некоторые стайеры, не прошедшие отбор в олимпийскую команду на своей основной дистанции, решили попытать счастье на марафоне. И вот несколько таких рысаков, имеющих на десятке результаты порядка 28.20–28.30 и для которых начать первые 10 км на 31 минуту — ерунда, понеслись с первых же километров. По такой-то жаре! Я смотрю, что перед поворотом на середине пути проигрываю лидерам уже больше минуты. Куц, а он тогда был старшим тренером в Вооруженных Силах, за которые я выступал, машет мне кулаком, мол, ты что делаешь? А я-то чувствую, что жара бьет невыносимо. И только сделал разворот, как вижу — один впереди за ноги хватается и сходит, потом другой, третий. Судороги, тепловые удары. Думаю, как самому-то добежать.

Тут надо заметить, что я выработал в себе привычку всегда питаться на дистанции марафона только один раз — в районе 35-го километра. Обычно это сладкий чай. И вот, когда все не в меру резвые и малоопытные в марафоне стайеры посходили, к моему пункту питания я был уже единоличным лидером, опережая ближайшего преследователя как минимум на две минуты. Тут ко мне подъезжают Куц и Тамара Дмитриева с питанием. А было это перед подъемом. Я им и говорю, ну что будете меня питать здесь, вот сейчас наверх забегу — там и дадите. Забегаю, а их нет. Уехали. Так без капли во рту и пришлось добегать дистанцию. Мне бы, имея такое преимущество, немного сбавить на оставшихся километрах. Да где там! Чемпионат Союза все-таки. А это тогда было все. Если выигрываешь его — значит, ты первый номер, фаворит, едешь на Олимпиаду, другие престижные соревнования. И вот, вбежал я на стадион да как помчался к финишу что есть мочи. И все — отключился. Как закончил дистанцию, не помню. Потом наш главный доктор Воробьев рассказывал, что два часа меня в чувство приводили. Результат, конечно, получился архи плохим, что-то порядка 2:29. Но и условия были адскими…»


«…В Японию на Олимпиаду мы приехали дней за 12–14 до ее начала. Разместились вначале в небольшом городке на высоте примерно 900 м. Место хорошее, царское, но тренироваться бегунам там было практически негде — либо на стадионе местного колледжа, либо вверх-вниз по крутой дороге. Пробыли мы там дней восемь до открытия Игр. И когда мы переехали в Олимпийскую деревню, для всех марафонцев организаторы устроили забег-прикидку. По желанию, конечно. Своих спортсменов заявили на нее порядка 30 стран. Григорий Исаевич тоже подписался под этим делом и ввернул нам на эти 20 км. Зачем? Я только-только восстановился после марафона на чемпионате страны, уже чувствовал себя на подъеме и даже планировал быть на Олимпиаде в тройке. Я вправе был рассчитывать на такое высокое место. И небезосновательно. Худо-бедно годом раньше я установил мировой рекорд на 30 000 м, был призером на Европе и третьим здесь же на предолимпийской неделе годом раньше. И вот эту прикидку я выигрываю с почти минутным преимуществом. А ведь в ней участвовали очень многие марафонцы и из других стран. Зачем же так здорово надо было бежать? Зачем? Дурья голова! Понимаешь, вокруг такой ажиотаж, хочется показать себя, хочется выиграть. И это была моя ошибка. Когда чувствуешь в себе кураж, надо уметь себя сдерживать. Беречь до главного старта. Особенно в марафоне…»


«…Однажды на утренней пробежке в Токио увидел бегущего впереди меня новозеландца Питера Снелла, уже выигравшего на Играх две золотые медали на 800 м и 1500 м. Бегу за ним по парковой дорожке, усыпанной мелкой галькой, и думаю: дай-ка я вот здесь поближе к нему подтянусь, как глянь — ползет змея, небольшая такая. Решил ее перепрыгнуть, а она бац — и укусила меня за ногу в районе ахилла. Благо, была не ядовитая. Я сразу к врачу нашей сборной Зое Мироновой. Она только посоветовала выпаривать ногу в кадке, и все.

А буквально через два-три дня олимпийский марафонский забег. Это была настоящая гонка. Дали старт, и все африканцы тут же рванули вперед. Бикила вначале даже оказался немного позади. До тридцатого километра я тоже бежал здорово, не ощущая проблем с ахиллой. Но потом ее стало прихватывать, на 35-м км нога уже не смогла работать, и мне пришлось сойти. По ходу я побежал тридцатку, если не изменяет память, в районе 1:35.16, а это на результат 2:15–2:16. Другими словами, как и планировал, мог бы бороться за второе-третье места с Хитлеем и Цубарая. Ведь перед тем, как прекратить бег, я бежал в группе из пяти-шести человек, и впереди нас был только один недосягаемый Бикила…»


«…Две причины выбили меня на Олимпиаде из нормальной колеи — совершенно лишняя, ненужная прикидочная двадцатка и злосчастный укус змеи. А предолимпийский забег сложился действительно неплохо. Меня на него в 1963 году персонально пригласила одна из японских газет в знак уважения за мой мировой рекорд на 30 000 м, который я установил незадолго до этого. Бежали по уже вымеренной будущей олимпийской трассе. Народу собралось много. Марафон выиграл тогда новозеландец с результатом 2:18. Я был третьим. Всем призерам марафона организаторы выделили хорошие суммы денег. Но тут ко мне подходит один из руководителей спорткомитета СССР и говорит: «Извини, но мы забираем их у тебя в фонд мира», и пошел вместе со мной получать эти доллары, из которых мне не оставили ни одного. Японцы как-то узнали, что я остался ни с чем, и на следующий день принесли мне два мешка экипировки: кроссовки, тренировочные костюмы, соревновательную форму, шиповки, плавки, майки — чего только там не было. Но следом заходят ко мне в гостиничный номер два наших представителя — следили-то тогда за каждым шагом — и говорят: «Виктор, мы знаем, что ты еще там что-то получил, выкладывай». И тоже отобрали. Объяснили так: это, мол, надо в качестве образцов для нашей фабрики спортивного инвентаря. А сами, когда перебирали эти два мешка, все на размеры смотрели, прикидывали, кому что подойдет. Правда, кое-что из этой экипировки мне все-таки оставили...»

просмотрено: 562 раз(а)

Подпишитесь на обновления

Найти на сайте

Говорим: Спасибо!

Найти публикацию по дате

<< 2018 >>
Январь Февраль
Март Апрель
Май Июнь
Июль Август
Сентябрь Октябрь
Ноябрь Декабрь

Архив журнала «Бег и мы»