ИЗМЕРЬ ПЛАНЕТУ ШАГАМИ САМ!

Рустам Шагиев: «Похоже, я перегружал себя в тренировках»

20 октября 2018г.

В преддверии Берлинского марафона нынешнего года наш сайт опубликовал небольшой материал о Рустаме Шагиеве — одном из сильнейших отечественных марафонцев конца 80-х — начала 90-х годов, некогда финишировавшем в Берлине четвертым. Таким высоким местом не может похвастаться ни один из российских марафонцев. После появления материала мне в соцсетях написала его дочь Алсу. Она была удивлена, что отец разоткровенничался на спортивную тему. Дома его не разговорить. Позвонив в Ульяновск, где живет Шагиев, договорились, что как-только он появится в Москве, обязательно встретимся и продолжим вспоминать его марафонское прошлое. Такая идея не заставила себя долго ждать. Буквально накануне Московского марафона Рустам дал о себе знать. Сказал, что журналистская заметка разбередила душу, и он приедет на столицу буквально на день — побывать на главном забеге страны, с которого, кстати, начинался и его марафонский путь.

Дождавшись завершения звучания фанфар в честь победителей Московского марафона, мы уединились в кафе, где ульяновец погрузился в былое, отвечая на мои вопросы.

МСМК Рустам Шагиев и Наталья Шагиева (Бардина)

— Рустам, после публикации небольшого материала на сайте некоторые читатели стали спрашивать, почему ты так рано ушел из спорта. Было-то тебе всего 32 года?

— Если кто-то находился в спорте на уровне сборной страны, мне, кажется, такой человек по доброй воле никогда не повесит шиповки или кроссовки на гвоздь. Если так случилось, значит на то были веские причины. В моем случае, отчасти это травмы. Спустя десять или двенадцать лет после того, как я закончил бегать, узнал, что у меня, оказывается, позвоночная грыжа, которая имела место быть практически все время занятий спортом. Она и спровоцировала ситуацию, при которой организм перестал справляться с большими нагрузками, в связи с чем я не смог выступать полноценно. Уход, считаю, был своевременный, хотя и с сожалением. В то время мы уже почувствовали радость от призовых. Их не стали забирать полностью спорткомитет или федерация. Только небольшие проценты. На остальные можно было уже содержать семью, нормально жить.

— Призовые — это, полагаю, от коммерческих стартов. Сами себе их подбирали?

— Наше поколение стало первым, которому довелось налаживать сотрудничество с менеджерами. Они нам и подбирали старты, оговаривали условия участия в пробегах. У меня менеджером был американец. Он сам тоже только-только начинал свою деятельность. Мы познакомились на Нью-Йоркском марафоне в 1988 году, где я финишировал десятым. Встретились случайно в лифте отеля. Он первым начал разговор. Но тогда разговором все и закончилось. Контракт я с ним подписал только через три года. Он и стал приглашать меня на различные пробеги, во время которых иногда даже жил у него дома.

— Если не секрет, какой процент за свою работу брал менеджер с твоих призовых?

— 15 процентов. И еще 10 процентов отчисляли Госкомспорту. Но мы были рады и этому. До этого же наше спортивное ведомство практически забирало все. Правда, и приглашения на зарубежные коммерческие марафоны шли через них. Например, за 10-е место на Нью-Йоркском марафоне в 1988 году его организаторы вручили мне шесть или восемь тысяч долларов. Они тут же были конфискованы представителем от Госкомспорта. А дома мне взамен выдали 100 инвалютных рублей.

Материальная часть это, конечно, хорошо, но продержаться в сборной команде страны в те годы, а я входил в нее на протяжении шести лет, дорогого стоит. Это позволило мне — парню, выросшему в деревне, увидеть мир во всей красе, что было недоступно подавляющему большинству наших сограждан в то время. И не только это. Мне посчастливилось бегать в элитной группе на самых престижных марафонах мира. Приобрел бесценный опыт. А еще это служило дополнительным стимулом тренироваться больше.

Взять, к примеру, Фукуокский марафон 1990 года, который пробежал достаточно удачно, хотя все могло бы сложиться и лучше, но не повезло с погодой. С моря нагрянул ураган и его пик пришелся на середину марафона. Такая круговерть началась. Заканчивали дистанцию при штормовом ветре. Тогда первую половинку вся лидирующая группа, в которой находился и я, проследовала за 1:04 с небольшим. Но в итоге результат победителя оказался порядка 2:12. Я вообще финишировал за 2:14 и был пятым. Причем на стадион вбежал третьим. Впереди оставалось всего метров пятьсот. Но тут меня обошел ирландец, а метров за двести еще и наш Равиль Кашапов.

В рамках Фукуокского марафона традиционно проводится чемпионат Японии среди мужчин, и его усиливают приглашенными сильнейшими спортсменами со всего мира. И вот что я заметил — молодые японские марафонцы бегут как камикадзе. Многие с первых метров начинали держаться за элитой в ее темпе пока не ломались. То есть — тактика на выживание. Но тем самым сильнейшие из них закаляли характер для будущих успешных выступлений.

Участие в таких марафонах, как Фукуокский, Нью-Йорксий, Берлинский, Лондонский служили для меня мощной мотивацией для тренировок.

— Неоднократно разговаривал с сегодняшними нашими сильнейшими марафонцами, они говорят, что беговые объемы свыше 800 км никто из них не делает. А вот ваше поколение подбиралось зачастую к 1000 км и даже заглядывали выше. Что можно сказать по такому поводу? Нынешние ребята не хотят работать или правильно делают, что не поднимают планку?

— Но и мы по 1000 км не каждый месяц бегали. Для меня такие объемы представляли собой ценность больше для уверенности — вот, я выполнил такую работу и, значит, смогу бежать на высокий результат. По большому счету, каждый ищет свои сильные стороны, свои пути, как ему эффективнее готовиться. Я же начал тренироваться только в зрелом возрасте, в 21 год. Каким я тогда был? Худым долговязым деревенским молодым человеком, вернувшимся из армии. Мышц, практически, никаких. Мне повезло, что попал в руки очень грамотного тренера — Николая Дмитриевича Карпова. А у него была позиция — если хочешь на соревнованиях бегать быстро, то на тренировках надо бегать много. Эта его формула, по-моему, мне подошла. Хотя, может, при другой системе бежал бы и быстрее. Но этого я уже не узнаю. Сам я в то время полностью доверял тренеру. Да и был совершенно не подкован в теории тренировочного процесса. С элитными спортсменами, чтобы перенимать опыт, тоже не было возможности общаться. Была у меня только книга «Бег на средние и длинные дистанции». Потом, конечно, попадались и другие книги, методички. К примеру, о тренировках неоднократного победителя Нью-Йоркского марафона Альберто Салазара. Пытался брать из нее краткосрочные планы тренировок. Что-то получалось, что-то — нет. В итоге, считаю, что тот результат, который показал — 2:11.53 — более или менее соответствует моим тренировкам. Хотя при другой, более научной методике, возможно, пробежал бы быстрее.

— У тебя есть ощущения, что остался некий нереализованный потенциал?

— Сложно сказать. Появляются периодически мысли, что временами я перебарщивал в тренировках. Вот и у моей жены Наташи — в девичестве Бардиной — тоже, между прочим, мастер спорта международного класса — такое же убеждение относительно меня. Она уверена, что я мог бы бежать быстрее, если бы немного сбавил нагрузки. А так они меня «задавили».

Взять хотя бы последнюю неделю перед марафоном в совокупности тренировок с разгузочно-загрузочной углеводной диетой. В понедельник в перовой половине дня пробегал тридцатку, вечером добавлял еще 10 км. Во вторник 20 км плюс 10 км. В среду 10 раз по 1000 м в районе трех минут, а потом еще баня. Меня в конце таких трех дней начинало знобить от холода, Наташа укутывала меня дома одеялами, и я едва мог отогреться. При росте 185 см вес колебался в районе 64-65 кг.

С насыщением углеводами после трех дней их сжигания тоже, думаю, шли не совсем верным путем. Съедал за оставшиеся три дня до старта литровую банку меда. Удар по печени получал сильнейший. Но она, слава богу, осталась цела.

— А суставы ног?

— Ноги меня особо не докучали. Проблема была в другом — частые ангины. Чуть простудишься — сразу начинает болеть горло, набухали гланды. Особенно когда входил в форму. А я по дури продолжал тренироваться в таком состоянии. В последствии стал побаливать один из коленных суставов. Анализировал причину и пришел к выводу, что разгонял инфекцию по всему организму, и она негативно воздействовала на один из суставов. Обычно, говорят, таким образом можно посадить сердце, но оно у меня оказалось с большим запасом прочности, чем ноги.

Был у меня один очень важный старт — отбор на Олимпиаду в Барселоне в 1992 году. Бежать надо было на Лондонском марафоне. И за неделю до старта проявилась мощная ангина. Температура поднялась под сорок. Мы уже находились в Великобритании, так как целый месяц там были организованы сборы. Старшим тренером страны тогда значился Куличенко. Он знал о моем болезненном состоянии, но все равно не освободил от старта. Всю неделю врач команды глушил мою ангину антибиотиками. На сборах находился и мой личный тренер Николай Дмитриевич Карпов, но ему не удалось меня отстоять, чтобы я не бежал. В итоге показал результат 2:17.


Продолжение разговора в следующем выпуске.

Б.П.
просмотрено: 433 раз(а)

Подпишитесь на обновления

Найти на сайте

Говорим: Спасибо!

Найти публикацию по дате

<< 2018 >>
Январь Февраль
Март Апрель
Май Июнь
Июль Август
Сентябрь Октябрь
Ноябрь Декабрь

Архив журнала «Бег и мы»